Сообщество Peter & Patrik
"Пётр и Патрик"
Телефон"У нас есть свобода, но не осталось времени" Dolores ORiordan
E-mailpeterpatrick@mail.ru
ПоискПоиск по сайту
  НЕКОРОНОВАННЫЙ КОРОЛЬ ИРЛАНДИИ. СМЕРТЬ ОТ ЛЮБВИ В эпицентре огня
Ирландия и остальное Ирландия и остальное - сферы жизни - история - история Ирландии - отвоевание независимости - ГРАТТАН. НАЧАЛО БОРЬБЫ
Сегодня - 8 декабря 2019, Воскресенье
Ваш выбор
Вход:
Имя:
Пароль:
 
Регистрация
Погода:
Курсы валют:

Последние обновления:
статьи
Бэд Комедиан с Евгением Баженовым
100 миллионов безвозвратно 26.11.2019
Тайная жизнь иностранного агента
Алексей Навальный 11.11.2019
галерея
наши корреспонденты
Завтра я буду в Ирландии
Валя Бойченко 19.07.2019

ГРАТТАН. НАЧАЛО БОРЬБЫ


3 июля 1746 - 4 июня 1820
Политическая партия, которая поставила своей целью освобождение католиков, называлась 
земской партией.  Во главе её в парламенте мы видим выдающихся людей, протестантов по 
религии, но горячих защитников прав католиков. Гардинер, Борк, Граттан оставили глубокий след в истории Ирландии на этом поприще. Гардинер был знатоком всех тех мелких и разновременно изданных распоряжений, которые тяготели над католиками в сфере экономической и религиозной жизни. Поэтому ему более, чем кому-либо другому, было по плечу редактировать новые законопроекты, отменявшие их распоряжения. Борк своей энергией, красноречием и патриотизмом заслужил благодарность своих земляков и много содействовал первым шагам эмансипации католиков. Но выше других борцов за ирландскую эмансипацию и дольше их находился на этой общественной службе Граттан.
Если Флуд стоит в начале борьбы ирландского парламента за свою независимость и затем 
сходит со сцены, то Граттана мы видим неизменно на страже ирландской свободы и защитником полного уравнения в правах католиков с протестантами в течение последней четверти восемнадцатого столетия и в первой четверти девятнадцатого. Если Флуд мог быть соблазнён хорошим местом с большим жалованьем, то Граттан совершенно чист от всякого даже намёка на возможность быть купленным каким бы то ни было способом. Его нравственная чистота и благородство его характера составляли его силу и были причиной его огромной популярности.  
По образованию он был юрист. Он учился в Дублинском университете, а заканчивал своё 
образование в Лондоне. Став адвокатом, он скоро был избран в парламент. Его ум отличался 
шириной и способностью схватывать во всём их объёме задачи, поставляемые жизнью. Став 
политическим деятелем, он неуклонно следует освободительной программе, в которую были 
включены требование экономической свободы Ирландии и её политической автономии. Будучи сам протестантом, он добивался полного уравнения прав католиков с правами протестантского населения и в этом отношении шёл впереди многих из своих товарищей, которые готовы были предоставить католикам свободу вероисповедания, уравнять их социальные права с прочим населением, но боялись предоставить им права избирателей и избираемых. В широте программы и в его искренности, в его способности в своей речи возвышаться до истинного пафоса, увлекать слушателей широкими горизонтами будущего, покоящегося на началах свободы и справедливости, крылась разгадка того влияния, которое он получил в ирландской жизни и которое он сохранил надолго.
Тяжелы были первые шаги освобождения. Так, когда зашла речь об освобождении католиков от запрещения приобретать земельную собственность или, по крайней мере, от запрещения арендовать участки земли более или менее значительные, то с трудом им сначала предоставлено было право арендовать 50 моргов болота, и только болота, да и то лишь в том случае, если последнее было не мельче 4 футов, заключало в себе не больше половины морга удобренной земли для постройки дома и находилось не ближе мили к городу или местечку.
Затем следует разрешение католикам давать деньги под залог земли. Это разрешение сделано было под влиянием нужды в деньгах ирландских помещиков, которые обыкновенно обращались за деньгами к купцам Лиммерика, Голуэя, Уотерфорда и других приморских городов, нажившим себе капиталы в торговле и промыслах. Они, естественно, стеснялись кредитовать землевладельцев, не имея права брать закладные на их земли. Это  был второй шаг к допущению католиков к землевладению.
Следующий шаг был сделан несколько лет спустя. Католическая ассоциация обратилась к правительству с жалобой на стеснения, которым подвергаются католики. Интересно, что наместник Ирландии лорд Буккингэм в письме к королю выразился по поводу этой жалобы, что "она обнимает почти все антикатолическое законодательство", и заявлял при этом, что он считает удовлетворение этой жалобы совсем недопустимым и думает, что Его Величеству это дело представляется в том же свете". Английское правительство, однако, в это время несколько иначе смотрело на католический вопрос. Оно недавно только провело признание католической церкви государственной церковью в Канаде (!). В самой Ирландии общественное мнение протестантов сильно склонялось в пользу католиков, благодаря усилиям и агитации католической ассоциации, которая сильно поколебала те предрассудки, которые существовали между протестантами. Она, между прочим, изложила в истинном свете характер восстания 1641 года, которое было  в своё время искажено протестантскими писателями и представлено было так, как будто католики совершенно обдуманно подвергли избиение в Ольстере 40 тысяч, 50 тысяч и даже 100 тысяч. живущих там протестантов. Ассоциация выяснила, что никакого заговора тогда не было и что только были единичные случаи убийств, жертвами которых стали протестанты, и что в начале это восстание вообще не имело религиозного характера. В парламенте в это время появляется Граттан и скоро приобретает там преобладающее влияние, благодаря своим талантам и самоотверженному патриотизму. Он с самого начала своего вступления в парламент выставил тезис, что "ирландский протестант до тех пор не может быть свободным, пока ирландский католик не перестанет быть рабом". Этим тезисом определилась вся его политика по отношению к католикам и, благодаря его красноречию и огромной способности с кристаллической ясностью излагать свои аргументы, ему удалось произвести в парламенте поворот мнения в пользу католиков. По крайней мере, современный выдающийся деятель Чарльмонт писал в 1778 году, что в значительной степени поворот мнения протестантов в пользу католиков следует приписать необыкновенному красноречию и влиянию Граттана. 

В 1777 году Гардинер внёс в парламент предложение о предоставлении католикам приобретать землю в собственность. Это предложение встретило сильное сопротивление, а потому дело кончилось кмпромиссом, по которому католикам предоставлялось арендовать земельные участки на 999 лет с уплатой чинша, который мог быть ничтожной величины. Так как рядом с этим предоставлено им было право передавать эти участки по наследству, то, в сущности говоря, это право превращалось в право собственности. Вместе с этим католикам предоставлялось передавать детям свою землю по своему усмотрению, и был отменён закон, по которому сын католика, перешедший в протестантизм, получал право исключительного наследования, помимо других детей. Равным образом отменено было распоряжение, предоставлявшее такому отщепенцу становиться опекуном над имуществом своего отца. Все эти законы были проведены через парламент усилиями Гардинера и Граттана в 1778 году и были утверждены лондонским королевским советом и королём. Сравнительно с предыдущими робкими мерами к освобождению католиков они имеют более решительный характер.

На поведение английского правительства в этом случае, как и в последующих, в значительной степени влиял ход американских событий. Спор с колонистами превратился в войну. В 1777 году произошло сражение при Саратоге, в котором колонисты разбили английского генерала Бургойна. Эта победа побудила Францию сделать решительный шаг признать объявленную независимость американских колоний и заключить с ними союз против Англии. Для ведения этой борьбы Англии понадобились войска из Ирландии. Когда они были отправлены в Америку, то положение Ирландии стало беззащитным против возможных покушений Франции. Ирландские патриоты стали образовывать дружины добровольцев для защиты родного острова, и в этих дружинах стали рядом протестанты и католики. Одушевление, охватившее ирландцев, было очень сильно и сказывалось во всём поведении дружинников. Люди, ведшие до тех пор довольно беспорядочную жизнь, становились иными и старались поддержать честь своего теперешнего положения тем, что вели себя образцово. В обществе дружинники пользовались большим уважением, и даже в танцах им дамы отдавали препочтение пред другими кавалерами. Вскоре эти дружины добровольцев объединились и составили союз под общей командой Чарлльмонта. Патриоты Ирландии поняли то политическое значение, которое могут иметь вооружённые граждане, объединённые в один большой союз, и они не ошиблись в своём взгляде на эту новую силу. Раз в стране происходило движение в автономном направлении, оно не могло остаться чуждым тем гражданам, которые стали в ряды дружинников; напротив, в них оно должно было найти наиболее энергичных сторонников, так как самый мотив образования дружин свидетельствовал, что среди этих людей политический интерес был особенно силён.

Во главе движения стали Граттан, Уельвертон и Флуд. Влияние Граттана росло с каждым днём. Первые усилия патриотов направлены были к устранению тех торговых стеснений, которыми в своё время связала Англия Ирландию и почти уничтожила её торгово-промышленную деятельность. В 1780 году собран был большой митинг добровольцев в Дублине у памятника Вильгельма III и были выставлены две пушки, на которых были поставлены надписи: "или свобода торговли, или вот это".  Эти надписи намекали на ultima ratio, к которому готовы были прибегнуть добровольцы, добиваясь своих целей. Эти надписи напоминают мне одну австрийскую пушку восемнадцатого века, которая стоит около киевского арсенала. На ней отлита надпись: "ultima ratio regis". Едва ли добровольцы, или по крайней мере вожаки их, согласились бы выставить на своём знамени тезис, что пушки составляют ultima ratis libertatis. Как бы то ни было, манифестация у памятника произвела сильное впечатление на английское правительство, и оно решилось не дововдить дела до крайности. Оно предоставило Ирландии свободу торговли с колониями наравне с Англией, разрешило ввоз в Англию ирландских товаров безпошлинно и  позволило вывоз ирландских товаров в другие государства.

Вслед за этой победой начались агитации за независимость ирландского парламента. В 1781 году Граттан, Уельвертон и Флуд дважды вносили соответственные билли. Первое место в прениях по этому поводу занял Граттан. Его речи в защиту независимости парламента и освобождения католиков произвели сильное впечатление. Историк Гассенкамп говорит, что и теперь ещё, сто лет спустя, читая эти речи, невольно электризуешься их силой. Один из современников, слушавший эти речи, писал много лет спустя, что тот, кто слышал их, сохранил такое неизгладимое впечатление, как будто это было только вчера. Но несмотря на эту силу впечатления, несмотря на энергию патриотов, билли о независимости парламента были отвергнуты правительственной партией.

Тогда началась агитация в стране между добровольческими дружинами. Офицеры ульстерского полка, начальником которого был Чарльмонт, постановили созвать съезд представителей дружин на февраль 1782 года. Сто сорок три дружины откликнулись на это приглашение, и съезд состоялся в Дунганове. На нём Граттан, Чарльмонт, Флуд и Стюарт представили следующие резолюции:

1. Притязание какой-либо корпорации, кроме короля, лордов и палаты общин Ирландии, на издание для этого королевства законов противно конституции, незаконно и вредно.

2. Гавани этой страны по праву должны быть открыты для всех стран, которые не находятся в войне с королём. Всякое обременение или стеснение торговых сношений, если оно не исходит от ирландского парламента, противно конституции, незаконно и вредно.

3. Независимость судей так же существенно важна для беспристрастия правосудия в Ирландии, как и в Англии.

4. Власть, практикуемая Королевским Советом на основании закона Пойнинга или же под фирмой его, противна конституции и вредна.

5. Присутствующие, как землевладельцы, сограждане и честные люди, обязываются поддерживать на будущих выборах лишь тех кандидатов, которые будут стремиться к устранению всех этих зол и готовы будут употребить все конституционные средства, чтобы ускорить их устранение.

Граттан принял энергичное участие в дебатах съезда. Доказывая необходимость добиться независимости ирландского парламента, он ссылался на те уступки, которые Англия готова была сделать американцам, чтобы сохранить их за собою. Она не откажет, - говорил он, - лояльной нации в том, что она готова дать людям, стоящим против неё с оружием в руках. В речах Граттана интересно одно место, в котором он делает намёк на будущность Америки. Он сказал: "Не смотрите на Америку только как на могилу и темницу наших войск. Разве вы не усматриваете в распространённости её территории, в дешевизне её жизни, вразнообразии её климата и в простоте её жизни отводного канала Европы? Всё, что смело и несчастно, будет стремиться в это место, и то, что вы в Европе попираете ногами, будет вас ранить в Америке".  

Граттан как будто провидел ту роль, которую играла Америка в XIX веке и играет ещё и теперь в эмиграционном движении Европы. Он как бы угадал, что ирландцы, ушедшие в Америку, будут оттуда наносить удары Англии. Для оценки этого пророческого замечания надо помнить, что в то время, когда оно было сделано, Америка представляла собой лишь группу немногих колоний с редким населением.

Резолюции, представленные съезду, почти все были приняты единогласно. Эти решения, конечно, произвели должное впечатление, так как съехавшиеся люди были представителями 25 000 вооружённых граждан. К ним присоединились дружины запада и юга Ирландии. С таким единодушием людей, готовых настаивать на своём требовании, нельзя было не считаться, тем более, что в это время положение Англии было затруднительно. Образование вооружённого нейтралитета Россией, высадка французского корпуса в Америке и затем капитуляция английского генерала Корнвалиса пред американцами и французами при Йорктауне (1781 год), - всё это располагало к уступчивости. Поэтому, когда вскоре после съезда в Дунганоне открылся парламент в Дублине, шансы на победу значительно увеличились. Резолюции съезда были превращены в проект адреса королю и внесены в парламент. Граттан и здесь вынес на себе главную тяжесть борьбы. Адрес был принят. Затем парламент отсрочен был по случаю праздников пасхи. Этими вакациями воспользовался наместник Ирландии Карлейль, чтобы выяснить английскому министерству положение Ирландии. Он указал, что если низшие классы находятся в сильном возбуждении и состоянии недовольства, то высшие совершенно сторонятся от правительства, и это относится даже к тем людям, которые не принимают активного участия в агитации за независимость парламента. Он настаивал на том, что необходимо уступить. Между тем в Англии переменилось министерство; во главе его стал Рокингем, а в Ирландию послан был наместником Портланд. Это обстоятельство побудило патриотов Ирландии удвоить свои усилия. Председатель парламента созвал его членов 16 апреля, прибавив в повестке, что они должны непременно явиться в заседание, «если им дороги права парламента». Этот необычный созыв собрал всех. Кроме того, массы дружинников стеклись в Дублин. Правительство пыталось отсрочить обсуждение биллей о независимости парламента в расчёте на перемену обстоятельств, но под предлогом, что ему надо ознакомиться с делом. Граттан энергично воспротивился этой мысли. Он был болен в это время после тяжёлой операции. Он велел, однако, принесты себя в парламент на постели. Когда он и другие члены парламента направлялись в заседание, огромные толпы народа запружали улицы и с восторгом приветствовали друзей реформы. Граттану удалось отстоять, чтобы дело обсуждалось немедленно. Вслед затем дунганонские резолюции относительно реформы парламенты были принята, и билль отправлен был в Англию, откуда скоро вернулся с королевской санкцией (1782 год).

Нет сомнения в том, что достижение независимости ирландского парламента от английского королевского совета в значительной степени было последствием деятельности ирландских дружин, объединившихся в одной общей цели, и благоприятных внешних обстоятельств. Но в ещё большей степени этот успех находился в зависимости от того единения, которое произошло в Ирландии между различными классами общества и представителями разных вероисповеданий. Когда Граттан защищал в парламенте резолюции дунганонского съезда дружинников, он очень метко охарактеризовал ту роль, которую играли в этом деле разные элементы. «Заслуга добровольцев, - говорил он, - была не в их мече, не в их солдатском положении, не в их решительности, не в быстроте вмешательства их в случаях нарушения порядка или в случаях открытого беспорядка и не в их выдающемся и безупречном поведении. Это всё составляет многое, но было ещё больше того. Высшие сословия, имущие и образованные классы присоединились к ним, и они были настолько разумны, что слушались их. Это соединило протестанта с католиком и помещика с народом. Но было ещё нечто большее. Это было самообладание, которое сосредоточило весь союз на одной определённой, законной цели… Ни одного вульгарного крика против Англии, ни одного мистического восхищения перед Францией… Добровольцы были тем, чем они сами себя выдавали: не чем иным, как обществом и ни на волос меньше, - обществом, которое требовало себе свободы по образу и подобию английской конституции, требовало себе своей наследственной части, которою оно хочет пользоваться  в общении с британским королевством. Теперь, после того, как добровольцы дали народу парламент, они, как я убеждён, предоставят народ парламенту и увенчают своё большое дело соответственным величием… Их союзы, как и другие учреждения, исчезнут. Они изсчезнут вместе с той причиной, которая их вызвала к жизни, и их эпитафия будет начертана общественной благодарностью. Соединённые свободой и верностью, обе нации составляют столько же конфедерацию, сколько и королевство. Корона  - одно звено этой цепи, конституция – другое, и, по моему мнению, последнее сильнее. Вы можете всюду найти короля, но Англия – единственная страна, в связи с которой вы можете иметь свободное устройство».

Надежда Граттана на прочное единение двух наций и его уверенность в том, что в союзе с Англией Ирландия будет пользоваться свободным устройством, покоились на шатком основании. Прошлые отношения двух наций тяготели над ними и мешали образованию доверия между ними. Между двумя парламентами не было образовано посредствующего учреждения, которое могло бы с должной компетентностью решать их общие дела.

Король остался единственным учреждением, которое связывало обе страны. Эта связь была слишком слаба. В случае столкновения интересов двух стран, Англия, конечно, не уступила бы и скорее подавила бы свободу Ирландии, чем поступилась своими интересами. Георгий Емельянович Афанасьев, 1907 год. 
12-09-2019
«ПРОТОИЕРЕЙ АЛЕКСАНДР МЕНЬ: ПУТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ»
ГОДОВЩИНА УБИЙСТВА
12.09.2019

10-05-2019
Праведная Вероника и Святой Людовик
Календарь дат
10.05.2019

10-05-2019
"В необходимом — единство, в неизвестном — свобода, во всем — любовь"
Памяти о.Ианнуария (Ивлиева): 9 декабря 1943 – 21 декабря 2017
10.05.2019

 WWF Russia.


Все права защищены. При копировании размещайте, пожалуйста, ссылку на наш сайт www.irespb.ru
(c) Copyright "Peter & Patrick", 2009-2010.
"У нас есть свобода, но не осталось времени" Dolores ORiordan peterpatrick@mail.ru
Троник:сделайте сайт у нас
История Олимпийских Игр
От античности до современности
Хороошее кино
Калейдоскоп кинематографа