Россия: Чиновники мужественно отбивают атаки последних ветеранов войны

Валентина Палаткина на фоне дома

Дом Валентины Палаткиной: стены прикрыты листами шифера, на фасаде дыра, забитая тряпками...

Первым указом президент Владимир Путин распорядился выплатить участникам войны по 5 тысяч рублей в честь очередной годовщины Победы. Напомним, что первый указ предыдущего главы государства, Дмитрия Медведева, также касался фронтовиков: им обещали квартиры. Демонстрация заботы о ветеранах — беспроигрышная тактика, пригодная для пиара на весь срок полномочий. Обе высочайшие фигуры в течение четырех лет под телекамеры рассказывали о громадных суммах, выделенных на жилье для победителей: судя по официальным заявлениям, потрачено почти 200 миллиардов рублей. Еще будучи премьером, Владимир Путин заверял, что к началу 2012 года «все вставшие на очередь ветераны получат ключи».

Валентина Ефимовна Палаткина, капитан медицинской службы в отставке, служила хирургом в полевом подвижном госпитале. Она живет на окраине Балашова в ветхом домике с текущей крышей и дырявыми стенами. Ухаживающая за ней дочь (сама уже 69-летняя пенсионерка) как-то раз попросила администрацию помочь с ремонтом. В ответ молодая чиновница посоветовала сдать Валентину Ефимовну в дом престарелых.

Едем на окраину Балашова, в Козловку. Дорога такая, что даже из молодого здорового человека душу вытряхнет. По этим ухабам Палаткина с дочерью каждую весну 9 мая пешком ходили в центр города на площадь. Возвращались на «скорой помощи».

Домишко, иначе и не назовешь, едва виден в зарослях. Стены снаружи прикрыты листами шифера. На фасаде дыра, забитая тряпками. Дочь фронтовички, Лариса Первак, показывает «достопримечательности»: трещины у печки, потеки на потолке, темнеющие сквозь побелку. На кухне потолок в прошлом году и вовсе обвалился. «К счастью, мы в спальне сидели. Вдруг грохот — ба-бах! — вся дранка на столе лежит», — Лариса Константиновна вздрагивает от одного воспоминания.

За крошечной кухней находится туалет размером со стенной шкаф. Удобства — канализацию, холодную воду, газ — провели на свои деньги. По-человечески помыться в таких условиях все равно нельзя. Раз в две недели пенсионерки предпринимают банное путешествие. Баня в 100-тысячном Балашове одна, находится на другом конце города.

На комоде маленький музей: прозрачные от времени листочки с выписками из фронтовых приказов, ч/б фото. Валентина Ефимовна была красавицей.

Она выросла в приемной семье, пыталась поступить в саратовский мединститут, но учиться пришлось в Хабаровске: на границе с Китаем было неспокойно, военной медицине требовались новые кадры, и абитуриентов «импортировали» из европейской части страны.  К 1937 году до Дальнего Востока дошла коллективизация. Начался голод. Валю спас профессор Сергей Владимирович Гейнац. Он заведовал факультетской клиникой, был депутатом краевого исполкома и получал повышенный паек. Профессор оформил Валентину и еще нескольких студенток лаборантами и отдавал им свой хлеб.

Летом 1942 года хабаровских студентов выпустили досрочно, после четырехлетнего обучения: хирурги считались самой дефицитной специальностью в госпиталях. Палаткина получила направление в полевой подвижный госпиталь №641.

— Мама вспоминала, как плакали молодые раненые: «Тётенька, тётенька, как больно!» А ей самой было двадцать с хвостиком!.. Как вспомнит, так начинает рыдать, — рассказывает дочь Валентины Ефимовны.

Нынешний год по решению предыдущего президента объявлен Годом истории. О «великом прошлом» говорил на инаугурации и Путин. За двенадцать лет о патриотическом воспитании не упоминал только ленивый. Но уникальными воспоминаниями о жизни палаточного госпиталя не поинтересовались ни в балашовских школах, ни в университете. Чем меньше свидетельств очевидцев, тем шире поле применения учебников об «эффективных менеджерах».

Как указано в «Справочнике дислокации госпиталей РККА в 1941–1945 годах», составленном специалистами архива Военно-медицинского музея, госпиталь №641 двигался от Ростовской области через Краснодарский край и Крым до Польши. Летом 1945-го был переброшен на Дальний Восток и работал в Амурской области, откуда советские войска переправлялись в Маньчжурию. Судя по документам, Валентина Ефимовна лечила раненых, даже будучи на поздних сроках беременности. Капитана демобилизовали за месяц до родов.

После войны Палаткина еще почти сорок лет трудилась терапевтом «на гражданке», одна вырастила сына и дочь, построила дом. Боевой характер Валентины Ефимовны виден сразу: «От государства мне положена квартира!» — отставной капитан решительно рубит воздух ладонью. И улыбается. Для людей старшего поколения это принципиально важно: государство должно выполнить свой долг — так же честно, как они в свое время выполнили свой.

Дочь ветерана Лариса Константиновна — гражданка Украины, работала врачом на Севастопольском морском заводе имени Орджоникидзе, где занимались ремонтом военных и гражданских кораблей.

По закону ей нельзя находиться в России больше 90 дней, но и оставить старенькую маму без присмотра невозможно. Пока Валентине Ефимовне позволяли силы, они вдвоем каждые три месяца ездили в Севастополь и обратно в Балашов.

— Однажды мы задержались на Украине на сутки. Боже, какой был скандал на границе! Ввалились в купе пять украинских пограничников с таким видом, будто разбойников поймали, — вспоминает Лариса Константиновна.

В российской миграционной службе дочь спрашивала: «Можно ли мне остаться подольше, ведь мама без меня никак? Отвечают: оставайся, но мы тебя оштрафуем на 5 тысяч. Спрашиваю: сколько разрешите пожить здесь за эти деньги? Отвечают: два дня. Потом депортируем и запретим въезд на пять лет».

Нельзя сказать, что Родина забыла фронтового врача. В прошлом году Палаткина получила 36 тысяч рублей — такую сумму выделил областной бюджет на проведение капитального ремонта в домах ветеранов. Для сравнения: только ремонт крыши, по самым скромным подсчетам, оценивается более чем в 20 тысяч рублей, утепление и наружная обшивка стен — более 35 тысяч.

В декабре Лариса Константиновна пошла, как она говорит, «в горисполком на улице Советской». Исполнительных и представительных органов в райцентре четыре штуки, не считая структурных подразделений, занимающих отдельные офисы. По степени полезности для жителей они примерно одинаковы и отличаются лишь адресом. На улице Советской находится районная администрация. «Милиционер внутрь меня не пустил. Вышла молодая женщина, выслушала про нашу жизнь и говорит: сдайте маму в дом престарелых».

В «горисполкоме на Пушкина» (на улице Пушкина располагается городская администрация Балашова) разъяснили, что президентская квартира Палаткиной не положена, так как у нее слишком большой дом. Общая площадь избушки — 21 квадратный метр. Чтобы признать человека нуждающимся в жилье, нужно иметь не больше 14 метров.

В законе есть обходной путь: не подходящий по площади, но неблагоустроенный дом можно признать непригодным для жилья. Чиновники выдали перечень документов, которые должны собрать две старушки. Это нотариально заверенные копии документов на жилое помещение (нужно поехать к нотариусу на другой конец города, простоять час-два в очереди, заплатить не менее 800 рублей, а назавтра еще постоять в очереди, так как документ выдают не сразу); план жилого помещения с техническим паспортом (нужно поехать в БТИ, постоять в очереди, оформить вызов техника, дождаться его и т.д.); заключение специальной проектной организации, проводившей обследование здания… В конце списка документов есть многозначительная пометка: «В ходе работы комиссия вправе назначить дополнительные обследования и испытания, результаты которых приобщаются к документам, ранее предоставленным на рассмотрение комиссии».

Как рассказал «Новой» начальник отдела строительства и ЖКХ городской администрации Балашова Владимир Суслин, дом обследовала организация под названием «Сельинвестпроект». Обследование заняло меньше часа: комиссия приехала, визуально осмотрела дом и сделала заключение, что он пригоден к эксплуатации, но «требует замены кровли и части фасада».

…Накануне Дня Победы, когда многие дети и внуки фронтовиков едут прибраться на могилах, услышала в кладбищенском автобусе разговор: пожилая женщина громко возмущалась тем, что «участникам ставят новые окна, двери», а вдов посылают на курорты. Автобус молчаливо одобрял. Причины таких разговоров понятны: стариков разделили на тех, кто достоин государственной благодарности, и не вполне. Сам закон, определяющий статус участника войны, содержит массу унизительных крючков — да, воевал, но не в той части, не в то время, не в том месте, а значит, ветеран «неполноправный».

Госканалы, расписывающие государственную заботу о ветеранах, поддерживают зависть, и не только среди пенсионеров. Молодые люди рассуждают на форумах: мол, ветераны уже старые, им квартиры не нужны, это родня набежала. Комментаторы, кажется, не понимают, что у человека в почтенном возрасте есть нормальное желание — оставить приличное наследство. Это по-человечески приятно: знать, что хоть внуки вырастят своих малышей в отдельной квартире. Еще к вопросу о справедливости: дети ветеранов десятилетиями ухаживали за пожилыми родителями, отдавшими здоровье ради спасения государства, и зачастую преодолевали разнообразные подножки со стороны этого самого государства. Разве теперь они не заслужили компенсации?

Само собой, завистливые люди не спрашивают с чиновников за невыполненные обещания.

Первоначально федеральные власти собирались обеспечить жильем 140 тысяч ветеранов. В реальности на очередь встали более 170 тысяч человек. В январе 2011-го Владимир Путин, бывший тогда премьером, обещал: «Все вставшие на очередь ветераны получат ключи». То есть тем, кто не сумел встать в очередь, никто ничего не обещал. А чиновничья машина продолжает работать на то, чтобы бездомный победитель не прорвался и не испортил отчетность.

P.S. Как уже сообщала «Новая», после того как газета рассказала историю ветерана Анатолия Кулыгина из Вольского района, Следственное управление СКП заявило о возбуждении уголовного дела по статье 293 УК «Халатность». Напомним, что 100-летний слепой пенсионер из отдаленного села Кизатовка в течение четырех лет не мог получить президентскую квартиру. Жилищный сертификат ему выдали только после скандала в прессе. По сообщению Следственного управления, районные чиновники допустили «ненадлежащее исполнение должностных обязанностей» и «недобросовестное отношение к службе». Дело передали в Вольск, там есть местный Следственный отдел, который в течение всех четырех лет не замечал в истории со слепым ветераном ничего предосудительного. Как рассказал начальник отдела Андрей Фишман, на сегодня подозреваемые в халатности не установлены: «В деле много вопросов. Нужно выяснить, действительно ли имело место нарушение прав ветерана?»